Посольство Российской Федерации в Республике Сербии
+381 (0)11 361 1090
+381 (0)11 361 1323
/ПН-ПТ: 8:00 - 17:00
07 февраля

Доклад МИД России «О ситуации с правами человека»

Ситуация в сфере прав человека в самопровозглашенной «Республике Косово» в 2017-2019 гг. продолжала оставаться предметом серьезной обеспокоенности мирового сообщества в связи с многочисленными инцидентами и нарушениями, грозившими перерасти в массовые вспышки насилия со стороны косовоалбанских националистов по отношению к сербскому и другим национальным меньшинствам. На их положении негативно сказываются отсутствие прогресса в решении проблемы внутренне перемещённых лиц, угрозы политически мотивированного насилия в отношении представителей отдельных национальных групп на севере края. Всё это служит причиной недоверия с их стороны к приштинским институтам. Об этом свидетельствуют многочисленные исследования и документы, подготовленные работающими в Косово авторитетными международными структурами и независимыми неправительственными организациями.

Остаются и негативные последствия конфликта конца 1990-х гг.: по данным Миссии ООН в Косово (МООНК) и Международного Комитета Красного Креста, по состоянию на май 2019 г. пропавшими без вести по-прежнему числились 1653 человека из 6063 человек.[917] Продолжается расследование фактов, приведенных ПАСЕ в докладе «Бесчеловечное обращение с людьми и незаконная торговля человеческими органами в Косово» 2011 г.[918]

Указанные факты находят отражение в докладах Генсекретаря ООН, отчетах МООНК, материалах Миссии ОБСЕ, Совета Европы, Евросоюза, Госдепартамента США, ведущих международных правозащитных НПО («Freedom House», «Human Rights Watch», «Reporteurs Sans Frontieres» (Репортеры без границ), «Transparency International» и др.), а также ряда местных НПО (в том числе косовосербских).

В опубликованном 2 января 2018 г. четвертом заключении по Косово функционирующего в рамках Совета Европы Консультативного комитета Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств, подготовленном с учетом замечаний МООНК, говорится о недостаточных усилиях приштинских властей в деле реализации прав нацменьшинств наряду с фиксируемым определенным прогрессом в усовершенствовании правовых норм по обеспечению равенства и укреплении независимости института Уполномоченного по правам человека в Косово. Последний, к сожалению, во многом существует лишь «на бумаге».

Следует отметить, что международные партнеры Приштины активно способствовали созданию в Косово современной нормативно-правовой «базы», а также ряда институтов, призванных оперативно реагировать на проявления насилия и дискриминацию по отношению к нацменьшинствам. На деле же косовары использовали их главным образом для того, чтобы убеждать своих союзников в Европе и США в том, что им удалось добиться ощутимых результатов в сфере защиты прав человека и укреплении верховенства права и тем самым выторговать для себя определенные политические преференции.

Сербы, будучи крупнейшим национальным меньшинством в Косово (более 100 тыс. человек, или примерно 6 % населения), по косовскому «законодательству» имеют право на 10 из 20 депутатских квот, закрепленных за нацменьшинствами в 120-местной однопалатной Ассамблее («парламенте») Косово. Оставшиеся 10 мест делят между собой представители шести других этнических групп, официально признанных Приштиной в качестве таковых (бошняки, турки, горанцы, цыгане (рома), ашкали, цыгане (египтяне). Политическая активность сербского меньшинства в косовском правовом поле связана главным образом с деятельностью партии «Сербский список», которая на всеобщих выборах в 2019 г. получила все 10 мест, зарезервированных за сербским меньшинством. Партии других нацменьшинств не имеют существенного влияния, в связи с чем их представленность в структурах исполнительной власти Косово традиционно невелика.

На правовом уровне в крае закреплена необходимость заручиться одобрением нацменьшинствами любых законодательных инициатив, затрагивающих их интересы (принцип «двойного большинства»), что на практике происходит далеко не всегда. В качестве классического примера пренебрежения интересами сербской общины можно назвать настойчивые усилия приштинских властей законодательно обеспечить создание косовской армии на основе Сил безопасности Косово, несмотря на негативное отношение к этой инициативе депутатов «Сербского списка». К тому же такой шаг противоречит резолюции 1244 Совета Безопасности ООН по Косово. Не получив согласия сербов, косовары предприняли обходной маневр, позволивший им «протащить» соответствующие законопроекты в Ассамблее, не считаясь с мнением своих оппонентов и вопреки предостережениям представителей мирового сообщества.

Правозащитные организации указывают на нередкие случаи, когда подготовленные «в недрах» косовоалбанских партий сомнительные политические проекты доводились до сведения депутатов-сербов лишь накануне голосования, когда у тех фактически не оставалось времени, чтобы внимательно ознакомиться с предложенными документами. В ответ на подобные провокации «Сербский список» не раз был вынужден бойкотировать работу Ассамблеи.

Ключевой проблемой остается реализация важнейшей договоренности, закрепленной в соглашениях между Белградом и Приштиной в 2013 и 2015 гг., которая предусматривает создание Сообщества сербских муниципалитетов Косово, наделенного исполнительными полномочиями. Однако лидеры косовоалбанских партий в Ассамблее либо противятся выполнению этих обязательств, либо нехотя соглашаются, но при условии, что деятельность будущей структуры будет ограничена законодательством края. Это фактически низводит ее до неправительственной организации. С такой ситуацией не хочет мириться Белград, резонно полагая, что международные договоренности не должны затем «задним числом» подвергаться цензуре косовской «конституции», лишая краевых сербов возможности эффективно защищать свои права и свободы.

Специализированные органы по вопросам прав нацменьшинств на деле оказываются неэффективными. Так, в аппарат «президента» Косово структурно интегрирован Консультативный совет по делам общин (создан в сентябре 2008 г.). В состав этого органа входят представители всех основных косовских этнических меньшинств: сербов, бошняков, турок, черногорцев, хорватов, цыган, ашкали. Однако на деле этот орган сталкивается с техническими и организационными проблемами, вызванными отсутствием заинтересованности в его деятельности со стороны косовских институтов, а также отдельных этнических групп.

Сербская община в Косово регулярно подвергается экономическому давлению. В ноябре 2018 г. после отклонения косовской заявки на вступление в Международную организацию уголовной полиции (Интерпол), приштинские власти в качестве «политической мести» Белграду ввели 100-процентные пошлины на товары из Сербии и Боснии и Герцеговины, что привело к ухудшению положения сербской общины в Косово, ориентированной на потребление указанной продукции. При этом были грубо нарушены действующие договоренности, в том числе в рамках Центральноевропейского соглашения о свободной торговле, а также Соглашения о стабилизации и ассоциации между Косово и Евросоюзом. Это заставило возмутиться даже западных союзников приштинского режима, однако дальше призывов и увещеваний дело не дошло. В свою очередь, в то время «премьер-министр» Косово Р. Харадинай заявил, что введенные ограничения будут действовать до признания Белградом независимости Косово.

Кроме того, «министерство торговли и промышленности» Косово запретило ввоз любых товаров, если в качестве пункта назначения Косово не будет обозначено как независимое государство (то есть без ссылки на Миссию ООН в Косово, общепринятой сноски со «звездочкой», отсылающей к резолюции  СБ ООН 1244 или закрепленного в Конституции Сербии обозначения «Автономный край Косово и Метохия»). Данное решение уже поставило под угрозу функционирование социально значимых объектов инфраструктуры косовских сербов, в частности школ и религиозных объектов Сербской православной церкви (СПЦ), лишившихся элементарной возможности ввозить топливо для обогрева помещений в зимний период.

Острейшей остается проблема возвращения беженцев и внутренне перемещенных лиц, вынужденных покинуть Косово сразу после завершения военного конфликта на территории края в 1998-1999 гг. По оценкам Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев, по состоянию на середину 2017 г. численность зарегистрированных ВПЛ составляла 106 тыс. чел., большинство из которых – косовские сербы.

Миссия ОБСЕ в Косово отмечает, что в результате конфликта число ВПЛ составило более 220 тыс. чел., при этом по состоянию на декабрь 2018 г. из них вернулось 28,1 тыс. чел. Количество возвращающихся лиц с каждым годом снижается: в 2015 г. вернулось 802 чел., в 2016 г. – 582 чел., в 2017 г. – 498 чел., в 2018 г. – 327 чел.[919] По состоянию на начало октября 2019 г. УВКБ отметило, что общее число перемещенных лиц из немажоритарных общин, положение которых в Косово было урегулировано на долговременной основе с 2000 г., составляет 28 185 чел. (12 тыс. чел. – из общины косовских сербов, 7,5 тыс. чел. – из общины «балканских египтян», 3,9 тыс. чел. – из общины косовских цыган, 1,8 тыс. чел. – из общины косовских боснийцев, 1,4 тыс. чел. – из общины косовских горанцев, 1,2 тыс. чел. – из общины косовских албанцев, 21 чел. – из общины косовских черногорцев, 19 чел. – из общины косовских турок и 4 чел. – из общины косовских хорватов).[920]

Косовосербская НПО «Актив» в опубликованном в марте 2019 г. исследовании, посвященном положению национальных меньшинств в крае, приводит данные по ВПЛ за 2018 г., отмечая, что в этот период только 232 человека изъявили желание вернуться в Косово.

Возвращение ВПЛ осложняется общей политической нестабильностью в крае, неразрешенными межэтническими противоречиями, медленным процессом примирения, неурегулированностью проблемы возвращения собственности, неэффективной реализацией приштинских программ по возвращению ВПЛ, а также протестами местных общин и физическими нападениями на «возвращенцев». Наиболее проблемным районом, по мнению правозащитников, является север Косово: расположенные там четыре населенных сербами муниципалитета (Косовская Митровица, Звечан, Зубин Поток и Лепосавич) не получают возможности для развития, являясь по сути «серой зоной».

По данным Миссии ОБСЕ в Косово, чаще всего с противодействием сталкиваются возвращающиеся косовские сербы. В частности, наиболее масштабные протесты отмечены в августе 2016 г. в д. Мушутиште (муниципалитет Сува Река), в марте 2017 г. в д. Любожда (муниципалитет Исток). Имели место оскорбления «возвращенцев». Нередко местные жители в качестве протеста использовали обвинения возвращающихся людей в совершении военных преступлений, как это произошло, например, в феврале 2016 г. в Клине и в декабре 2016 г. в Дечанах. Также фиксируются случаи протестов и воспрепятствования посещения сербами мест, связанных с религиозными объектами Сербской православной церкви в Джаковице, Потерке, Дони Петриче, Клине и Студенице. Зачастую после таких акций православные паломники вынуждены отказываться от дальнейших посещений муниципалитетов, как это произошло после протестов против косовских албанцев против паломников-сербов в Джаковице в январе 2017 г.

С другой стороны, в д. Мушутиште посещение паломниками разрушенного православного монастыря в праздник Успения встречало массовые протесты косовоалбанского населения, включая блокирование автодороги, установку щитов с антисербсками лозунгами, а также предъявление надуманных обвинений сербам в военных преступлениях. Несмотря на имевшие место в 2015, 2016 и 2017 гг. столкновения, в августе 2018 г. косовские сербы смогли спокойно отметить этот праздник.[921]

Столь низкие индикаторы возвращающихся ВПЛ заметно контрастируют с продолжающимся оттоком сербского населения из Косово, в разы превышающим количество желающих вернуться. При этом последние, как правило, также сталкиваются с насилием и угрозами в свой адрес со стороны косовоалбанского большинства, что выражается в нападениях, в том числе с применением огнестрельного оружия, поджогах, порче имущества, воровстве, угрозах, осквернениях объектов религиозного культа, могил и т.д. Многие из них не выдерживают, распродают оставшееся имущество, порой за бесценок, и уезжают в центральную Сербию.

За первую половину 2018 г. Миссией ОБСЕ в Косово было зафиксировано 173 правонарушения в отношении нацменьшинств (в 140 из них пострадавшими были сербы), наибольший всплеск наблюдался в мае-июне 2018 г. В 2017 г. эти показатели были ниже: в течение всего года было отмечено 287 подобных правонарушений (в 194 случаях – против сербов), из них в первом полугодии – 145 (94), во втором – 142 (100). Наиболее проблемными районами в этом отношении оставались Джаковица, Печ, Исток, Клин, Мамуша и село Мушутиште (муниципалитет Сува Река). В результате продолжающейся агрессии со стороны косовоалбанского населения сербские ВПЛ по-прежнему лишены возможности обосноваться в Джаковице (не отмечено ни одного случая), а в других вышеуказанных муниципалитетах это удалось сделать лишь единицам.

По данным косовосербской НПО «Актив», с сентября 2017 г. по сентябрь 2018 г. произошло более 50 убийств косовских сербов. Наибольшую опасность в этом плане представляет район «Бошнячка Махала» сербоязычной части Косовской Митровицы, где подобные преступления совершаются довольно регулярно, несмотря на его патрулирование косовской «полицией» и итальянскими карабинерами натовских «Сил для Косово». Усугубляет ситуацию безнаказанность виновных в этих преступлениях, из-за чего сербское население чувствует себя в уязвленном положении.

Несмотря на официальные заявления из Приштины об отсутствии проблем с интеграцией возвращающихся сербов, власти не предпринимают никаких усилий по устранению препятствий к возвращению им собственности, в большинстве случаев давно перешедшей в пользование косовоалбанцам.

Правозащитники указывают, что у нацменьшинств при обращении в косовские суды мало перспектив, а «новые хозяева» не горят желанием возвращать незаконно отнятое. В настоящее время сотни жилых строений и объектов недвижимости, принадлежавших нацменьшинствам, разрушены или находятся в чужой собственности. Инициативы УВКБ и Миссии ОБСЕ в Косово по интеграции и обустройству «возвращенцев» из числа нацменьшинств остаются без ответа, средства на их реализацию Приштина не выделяет. При этом программы, анонсируемые и осуществляемые косовскими властями, не работают, а деньги «оседают» в карманах коррупционеров.

Правозащитники отмечают, что, несмотря на наличие «нормативно-правовой базы», регулирующей права нацменьшинств, положения соответствующего «законодательства» на деле не соблюдаются. Кроме того, указывается на низкий уровень координации между центром и муниципальными властями. Отмечается практически полное отсутствие работы по интеграции в общество наиболее маргинализированной группы – цыган. Особенно низкие показатели среди представителей этих общин в области здравоохранения и образования отмечены МООНК в районе Митровицы.[922]

Таким образом, основные проблемы, связанные с возвращением беженцев и ВПЛ, оставались нерешенными и фокусировались на реституции собственности, выделении земельных участков для строительства жилья, обеспечении безопасности, а также достойных социально-экономических условий проживания.

Одной из «болевых точек» Косово является состояние судебной системы и обеспечение верховенства права. В «Конституции» края прописан принцип независимости судебной власти, однако на практике это не соответствует действительности. Правозащитники отмечают, что косовоалбанские судьи и прокуроры, как правило, политически небеспристрастны и коррумпированы. Для выправления ситуации от Приштины ждут проведения структурных реформ, направленных на укрепление законодательной базы, повышение прозрачности в работе прокуратуры, судов, пенитенциарных учреждений, борьбу с коррупцией и практикой политического давления.

Судебные процедуры края подвергаются критике и за медлительность и затянутость: расследования продвигаются крайне медленно, сроки предварительных заключений неоправданно затянуты, ответчики годами ждут судебных решений, на справедливость которых в силу вышеперечисленных факторов рассчитывать не приходится. По статистике Косовского судебного совета, по состоянию на июль 2017 г. незавершенными оставались 358135 гражданских, уголовных и коммерческих дел, требующих судебного решения (в дополнение к 154596 мелким правонарушениям).

Порядок назначения на должности, а также мандаты судей и прокуроров до конца не определены, что создает благодатную почву для различных злоупотреблений. Механизм дисциплинарной ответственности судейско-прокурорского корпуса также неэффективен и существует в основном «на бумаге».

Хронической проблемой остается игнорирование местными властями невыгодных для них судебных решений, особенно если они вынесены в пользу представителей нацменьшинств. В таких случаях их невыполнение, как правило, не наказывается. Яркая иллюстрация – инициированный руководством косовоалбанского муниципалитета Дечаны судебный спор по поводу принадлежности земель, которыми исторически владеет Сербская православная церковь и через которые руководство муниципалитета Дечаны намерено построить автодорогу в Черногорию. Хотя косовские судебные инстанции, включая Апелляционный суд Косово (в составе трех иностранцев и двух косовоалбанцев) и Конституционный суд, в споре о 24 гектарах земли, прилегающей к монастырю Высокие Дечаны, приняли сторону СПЦ, местные власти уже более двух лет не торопятся выполнять это судебное решение. Попытки зарегистрировать собственность монастыря в муниципальных кадастровых документах ни к чему не привели. За эти нарушения к ответственности никто привлечен не был. С аналогичными жалобами, связанными с невыполнением местными властями предписаний суда, выступали также представители протестантской общины.

С учетом завершения процесса передачи судебных функций, находящихся в компетенции Миссии Евросоюза в области верховенства закона, в ведение местных «служителей Фемиды», вопрос объективного рассмотрения в косовских судах дел с участием нацменьшинств вызывает у правозащитников еще большие опасения.

Косовская «конституция» официально узаконивает пять традиционных конфессиональных групп: Косовское исламское сообщество (суннитского толка), Сербскую православную церковь, Римско-католическую церковь, Иудейское (еврейское) сообщество и Евангелическо-лютеранскую церковь (протестанты). Законом предусматривается дополнительная защита и льготы в отношении указанных объединений, включая более низкие налоги и освобождение от тарифов на водопользование. Введен особый режим в отношении объектов, имеющих религиозное и культурное значение, в форме специальных охранных зон (СОЗ, Special Protection Zones), создан Совет по имплементации и мониторингу (Implementation and Monitoring Council) в составе косовских структур, Сербской православной церкви, представителей Евросоюза и Миссии ОБСЕ в Косово.

Между тем, ситуация в деле сохранения религиозного и культурного наследия нацменьшинств остается неурегулированной. Косовские власти торпедируют попытки восстановления сербских православных святынь: отказывают в выдаче разрешения на реконструкцию исторической церкви Св. Николая, расположенной на территории комплекса монастыря Святых Архангелов в Призрене, которая была разрушена турками-османами еще в конце XVI века, препятствуют завершению строительства храма Христа Спасителя в Приштине, несмотря на имеющееся решение косовского суда в пользу СПЦ.

Положение дел усугубляют периодически происходящие отдельные акты вандализма в отношении мемориальных мест. Так, 1 января 2017 г. неизвестные устроили поджог мемориального комплекса Газиместан, расположенного на месте исторического сражения сербов с османской Турцией, повредив интерьер и саркофаги с мощами.

Действующий «закон» о защите особо охраняемых зон также неоднократно нарушался. Так, в мае 2018 г. косовары приступили к строительству автомагистрали в Черногорию (Дечаны – Плав) через территорию, примыкающую к монастырю Высокие Дечаны – объекту культурного наследия ЮНЕСКО XIV века. Лишь благодаря коллективным усилиям международного сообщества удалось добиться отсрочки в реализации этого проекта – по итогам заседания Совета по имплементации и мониторингу в июне 2018 г. было принято решение свернуть дорожные работы на участке, проходящем по территории СОЗ, и не возобновлять их без согласия СПЦ. Глава местного муниципалитета, тем не менее, заявил, что сооружение магистрали продолжится и будет завершено в 2020 г.

В августе 2018 г. СПЦ обратилась с жалобой в связи со строительством коммерческих зданий и объектов в СОЗ в районе церкви Сретения Богородицы в г. Липлян, а также планами муниципальной администрации устроить поблизости административный центр для мусульманской общины.

Продолжается практика передачи косоварам собственности СПЦ, когда ее объекты (причем нередко имеющие историческое значение), расположенные в районах с преимущественно албанским населением, под разными предлогами исключают из муниципальных кадастровых документов в качестве таковых. Подобный инцидент, в частности, имел место в октябре 2018 г. в отношении расположенных в г. Печ церкви Иоанна Предтечи и часовни Параскевы Пятницы.

Активизируются попытки Приштины лишить православную общину в Косово экономических источников существования. Ярким примером служит случай, связанный с нарушением правил аренды Косовским агентством по борьбе с коррупцией. Начиная с 2014 г. эта структура перестала вносить арендную плату за пользование зданием и прилегающей территорией, принадлежащих единственной в Приштине православной церкви св. Николая Чудотворца (задолженность составила свыше 300 тыс. евро). Лишь после придания этому факту огласки в Совете Безопасности ООН долг был частично погашен 1 декабря 2017 г. путем перечисления «правительством» Косово 285484 евро на счет СПЦ. Однако это не помогло устранить напряженность в отношениях между косовскими властями и церковью, настаивающей на полном погашении задолженности.

В 2017-2019 гг. по данным различных источников, включая косовскую «полицию», были зафиксированы десятки правонарушений, связанных с нападениями на сербских паломников, ограничением доступа к святыням и объектам религиозного поклонения, осквернением и порчей имущества СПЦ, например, нанесение на стены церквей и монастырей граффити экстремистского содержания, включая изображение свастики. Эксперты с обеспокоенностью отмечают, что обычным явлением в косовоалбанской среде края стали акты вандализма в отношении православных кладбищ, мемориальных знаков и символов, связанных с сербской историей. Одни из последних зафиксированных случаев – акт вандализма в отношении сербской православной церкви в Призрене 28 мая 2019 г. и осквернение и разрушение 19 надгробий на кладбище косовских сербов в г. Липлян 13 июля 2019 г. При этом отмечаются также и случаи осквернения мусульманских религиозных объектов и кладбищ: 18 июня 2019 г. была осквернена мечеть в муниципалитете Феризай/Урошевац, 4 августа 2019 г. были совершены акты вандализма в отношении мусульманских надгробий в Приштине.

Официальными языками «Республики Косово» считаются албанский и сербский. Боснийский, турецкий и цыганский языки имеют статус официальных в тех муниципалитетах, где на них разговаривает не менее 5 % населения. Кроме того, турецкий язык закреплен в качестве одного из официальных в муниципалитете Призрен. Их применение на практике, в том числе в публичных институтах, регулируется косовским «Законом об использовании языков» от 1 марта 2007 г.

В докладах Генерального секретаря ООН обращалось внимание на систематические нарушения данного «закона», когда услуги на центральном и местном уровне оказываются лишь на одном языке.

В действительности, в системе центральных учреждений Приштины насаждается использование исключительно албанского языка, на нем осуществляется весь внутренний документооборот. Сербский язык исключен из системы преподавания в подавляющем большинстве косовоалбанских школ и других учебных заведений и низведен до статуса языка других национальных меньшинств, находя применение, как правило, исключительно в населенных сербами районах. При этом в косовоалбанских муниципалитетах надписи на сербском языке (например, дублирующие названия населенных пунктов) демонстративно вымарываются.

В судах ответчики сербы часто оказываются лишенными доступа к материалам на сербском языке. При этом качество перевода бывает настолько низкое, что допускаются искажения, способные оказать влияние на ход дела. Отмечаются даже смысловые расхождения в албанской и сербской версиях косовского законодательства, включая «конституцию». Все это указывает на то, что судебная система недостаточно функциональна, действует с явными нарушениями в отношении нацменьшинств, прежде всего сербов.

НПО «Актив» указывает на неспособность приштинских властей решить проблему адекватного перевода албанской документации на сербский язык, который является одним из двух «государственных» в Косово. Кроме того, представители национальных меньшинств нередко сталкиваются со сложностями в получении личных документов, например, паспортов, водительских удостоверений, свидетельств о собственности. Так, например, отмечается, что, несмотря на то, что в августе 2018 г. «министерство внутренних дел» Косово предписало принимать любые сербские документы в качестве подтверждения вида на жительство в Косово, выданные до 2016 г., пока подтверждений тому, что указанная мера помогла улучшить ситуацию в области жилищных прав, не зафиксировано.

Положение дел в данной сфере в полной мере отражает взятый приштинскими властями курс на выдавливание сербского языка из всех сфер публичных институтов и общественной жизни.

Свобода передвижения гарантируется косовским «законодательством», предусматривается брюссельскими договоренностями между Белградом и Приштиной и должна обеспечиваться на всей территории Косово. Вопреки этому, косовские правоохранительные органы препятствуют передвижению транспортных средств с сербскими номерами, содержащими указания на косовские населенные пункты, требуя от владельцев заменить их на таблички с обозначениями непризнанной «Республики Косово». В результате такие автовладельцы ограничиваются в свободе передвижения через косовоалбанские районы под угрозой штрафных санкций.

Кроме того, косовские националисты нередко прибегают к блокированию автодорог, протестуя против проезда сербов через подконтрольную им территорию. Такие акции препятствовали посещению сербонаселенных анклавов Косово как официальными лицами (включая президента Сербии А. Вучича), так и группами религиозных паломников при откровенном бездействии косовской «полиции».

Правозащитники отмечают ряд проблем в сфере функционирования в крае СМИ. В частности, в числе основных проблем в очередном докладе международной НПО «Reporteurs Sans Frontieres» (Репортеры без границ)указывается на их подверженность политическому влиянию, финансовому давлению, а также чрезмерную концентрацию акционерного капитала в руках отдельных собственников.

В ходе мероприятий под эгидой МООНК, посвященных функционированию в крае СМИ, неоднократно отмечался возросший уровень насилия в отношении журналистов. По данным Миссии ОБСЕ в Косово, в 2017 г. было зафиксировано 28 актов агрессии в отношении журналистов, при этом лишь один случай, связанный с применением физического насилия, был расследован. По состоянию на 1 октября 2018 г. отмечено 12 подобных инцидентов (ни один не раскрыт). Наиболее резонансные происшествия, вызвавшие широкую реакцию в международной среде, имели место в мае и августе 2017 г., когда ведущие косовские журналисты подверглись физическому насилию за критику в своих статьях отдельных членов «правительства» Косово и их окружения. 14 дел об убийстве или похищении журналистов остаются нераскрытыми с 2014 г. Представители СМИ нередко вынуждены прибегать к цензурным самоограничениям по соображениям безопасности.

Косовское «законодательство» декларирует равенство в правах мужчин и женщин, предусматривает одинаковые доли в наследовании имущества для представителей обоих полов. На практике эти вопросы по-прежнему регулируются жесткими патриархальными традициями, вынуждающими женщин, как правило, добровольно отказываться от претензий на земельные участки, недвижимость и т.д. в пользу наследников по мужской линии. Согласно статистике, до настоящего времени в права наследования в Косово вступило менее 4 % женщин.

Другой серьезной проблемой, с которой сталкиваются женщины в Косово, остается домашнее насилие. Несмотря на принятый «правительством» в 2016 г. пятилетний стратегический план, нацеленный на решение проблемы, по данным специализированных НПО, две трети косовских женщин подвергались различным видам насилия в своих семьях. При этом возбудить судебное расследование в подобных ситуациях в Косово возможно лишь в случае доказанных физических побоев.

Женщины подвергаются дискриминации при трудоустройстве, особенно если речь идет о замещении высокопоставленных должностей в косовских институтах или предприятиях частного сектора. По итогам местных выборов (октябрь-ноябрь 2017 г.) среди избранных глав 38 муниципалитетов нет ни одной женщины.

Указывается и на непрозрачность действий косовских «властей». Несмотря на принятый в 2010 г. «закон о праве на доступ к публичной документации», на практике косовские учреждения регулярно отказывают в удовлетворении подобных запросов, причем часто делают это без объяснения причин. При этом в Косово не обеспечивается должный уровень защиты персональных данных, что делает население края легко уязвимым к различным злоупотреблениям.

Имеются проблемы в области борьбы с коррупцией и организованной преступностью. На недостаточные усилия Приштины в этих сферах, как одного из ключевых условий либерализации визового режима с Евросоюзом, регулярно указывают в Брюсселе.

Согласно статистике двух специализированных НПО (косовоалбанской и косовосербской) за 2018 г., лишь 13 из 140 дел о коррупции среди косовской «верхушки» завершились вынесением приговоров. По информации другой косовской НПО, «прокуратура» Косово закрыла 55 % уголовных дел с коррупционной составляющей. При этом в отношении высокопоставленных фигурантов, как правило, выносятся мягкие приговоры. Кроме того, коррупционные обвинения нередко проваливаются в судах в связи с некорректностью формулировок или по причине процессуальных недоработок.

Косово продолжает служить источником, перевалочным пунктом и пунктом назначения при осуществлении незаконных операций, связанных с торговлей людьми, чему в значительной мере способствовала коррупция в структурах косовской власти. В зоне особого риска оставались дети – потенциальные жертвы криминальных структур – подвергающиеся сексуальной эксплуатации либо принуждаемые к попрошайничеству.

Источник: официальный сайт МИД России